Образ князя Владимира

Добрый день!
Позвольте, обратиться к администрации клуба, как иследователям древнерусской литературы.
Милена Всеводоловна и Татьяна Всеволодовна, по прочтении Вашей статьи ""Сеятель" и "Строитель": династическая пара "Отец и Сын" в памятниках древнеславянской письменности X-XI вв." (в сборнике "О древней и новой литературе" СПб, 2005) у меня возникли вопросы. Буду Вам признателен, если Вы на них ответите.
В статье Вы выясняете "насколько применима к древнерусскому литературному материалу предложенная Хр. Трендафиловым модель описания двух болгарских царей Бориса и Симеона как модель взаимоотношения двух культурных языков" (С. 33). И приходите к выводу, что "в текстах Иллариона, Иакова и летописца... происходит снятие оппозиции между языческим и христианским сознанием и "двумя культурными языками". Язык военных побед вводится в систему нового христианского языка" (С. 37).
Меня интересует именно соотношение этих культурных языков. Если я правильно понял, то язык военных побед Вами относится к языческому сознанию. Использование этого Языка в текстах "летописца, обрабатывавшего родовые предания языческой эпохи и вводившего их в христианский контекст", соответственно, говорит нам о переходе некоторых элементов языческого сознания в христианский текст.
Следовательно, Язык военных побед, которым описываются походы Владимира да и сами эти походы - есть часть языческой составляющей книжного образа князя Владимира. Сам образ Владимира-язычника, видимо, складывается из поставления кумиров, убийства варягов-христиан, женолюбия и военных походов.
Заостряю внимание на последнем. Ведь в военные походы ходили не только князья-язычники, но вообще все князья. Справедливо ли Язык военных побед относить исключительно к языческому сознанию? Или, быть может, Вы хотели сказать, что летописец использовал языческие повествовательные клише для описания военных походов? Можем ли мы считать военные походы частью языческого стереотипа княжеского поведения?

С уважением,
Илья Александров